Яков Полонский

(1819-1897)

В поэтическом облике Якова Петровича Полонского есть нечто такое, что делает его характернейшим воплощением этого высокого понятия — «русская поэзия XIX века».

Легко заметить прежде всего как будто чисто внешнюю, биографическую особенность Полонского — его причастность всему 19 веку. Творчество его распространилось как бы на весь век русской поэзии: первые стихи поэта были одобрены Жуковским, для юного Блока его поздние стихи были живым литературным фактом, оказавшим существенное влияние на его собственное творчество.

Легко найти в творчестве Полонского, даже в раннем, те черты, что явственно роднят его с поэзией начала 20 века (точнее, с символизмом): это «наводящая оторопь таинственность», о которой говорили современники, «загадочность», недосказанность. Иногда в одном стихотворении можно наблюдать, как проступают в стиле Полонского «отзвуки» поэзии предшественников и потомков, от Лермонтова до Блока.

Есть у Полонского некая завороженность жизненными впечатлениями, пристальность все углубляющегося взгляда, точно невольно втягивающегося внутрь картины и открывающего за обыденным явлением его далекую перспективу. Нет попытки разгадать тайну жизни; но он дает, как писал современный ему критик, сам «образ тайны»; и любую жизненную ситуацию, самую бытовую, на грани «тривиальности».

Литературная судьба его складывалась так же трудно, как и события личной жизни. Возможно, именно потому он был больше чем кто-либо из русских поэтов певцом ночи и лунной печали. Певцом любви, тоже отмеченной печалью, и чистоты душевных озарений.