28 июня 2017 в 9:30 Сергей Довлатов 217

Биография Сергея Довлатова

Биография Сергея Довлатова

Сергей Донатович Довлатов - прозаик, журналист - родился 3 сентября 1941 года в Уфе в семье эвакуированных из Ленинграда театральных работников. Отец — режиссер Донат Мечик, мать — актриса Нора Довлатова.

С 1944 и до эмиграции в 1978 Довлатов жил преимущественно в Ленинграде, с перерывом на армейскую службу в ВОХРе (военизированная охрана) (1962-1965, первый год — Коми АССР, затем под Ленинградом) и журналистскую работу в Таллине (1972-1975).

В 1959-1962 Довлатов учился на финском отделении филологического факультета ЛГУ, после армии — там же, на факультете журналистики, но не окончил его. Работал в газетах Ленинградского кораблестроительного института и Ленинградского оптико-механического объединения.

В 1975-1976 — в детском журнале «Костер», летом в 1976 и 1977 водил экскурсии в Пушкинском заповеднике. Эмигрировав в США, поселился с семьей в Нью-Йорке, был одним из создателей и главным редактором русскоязычной газете «Новый американец» (1980-1983), до конца дней много работал на радио «Свобода».

Литературная одаренность Довлатов (скорее ее следует назвать словом «артистизм») проявилась рано. Уже в школьном возрасте он писал и печатал в газетах стихи, был способным рисовальщиком — со склонностью к психологически точной, но внешне утрированной образности, что заметно и в его прозе. В зрелые годы стихов не публиковал и писал их только «на случай». Как художник проявил себя в оформлении изданных в эмиграции русских книг — своих и друзей.

Прозу Довлатов начал писать в начале 1960-х, но всерьез заявил о себе после демобилизации. В это время у него начали складываться циклы новелл, позднее, в измененном виде, вошедшие в книгу «Зона». Во второй половине 1960-х Довлатов занимается также различными сатирическими экзерсисами, в т.ч. пишет две повести в жанре «философической ахинеи», по его собственному определению, — «Иная жизнь» («Отражение в самоваре») и «Ослик должен быть худым». Однако в эмиграции приходит к окончательному выводу: «...я не могу органически действовать вне бытового реализма» (Письмо Н.И. Сагаловскому от 25 авг. 1984).

В самом конце 1960-х Довлатов принимается за первую — и единственную — крупную вещь, роман «Один на ринге» (имелись и другие предварительные названия), оставшийся в рукописи (опубликована последняя часть «Невидимая книга», в свою очередь с изменениями составившая первую часть «Ремесла»). В романе происходит становление того типа героя-рассказчика, от имени которого ведется повествование практически во всех изданных самим писателем книгах (за исключением двух коллективных сб. «Демарш энтузиастов» и «Не только Бродский»), намеренно рассчитанных на прочтение «в один вечер».

Как прозаик Довлатов в 1960-1970-е тяготел к ленинградской литературной группе «Горожане» (Борис Бахтин, Владимир Губин, Игорь Ефимов, Владимир Марамзин). Но больше всего его впечатляла позиция Иосифа Бродского. Весьма значимым оказалось знакомство (в т.ч. и личное) с Василием Аксеновым, Сергеем Вольфом, Ридом Грачевым, Львом Лосевым, Анатолием Найманом, Валерием Поповым, Евгением Рейном, Владимиром Уфляндом.

Свою литературную генеалогию Довлатов вел от Чехова, Зощенко и американских прозаиков XX в. (Шервуд Андерсон, Хемингуэй, затем Фолкнер и Сэлинджер). В постоянном поле зрения находились также книги Джойса, Л. Добычина, «Театральный роман» Михаила Булгакова. Как потрясение, но не предмет подражания, Довлатов с юности и до конца дней воспринимал Достоевского.

Во второй половине 1960-х — начале 1970-х Довлатов регулярно печатался как журналист и литературный рецензент, случались и публикации прозы — в «Неве», «Юности», «Крокодиле». Но никакую из своих отечественных публикаций до 1978 Довлатов не считал достойной переиздания и запретил это делать наследникам, специально оговорив этот пункт в завещании. Советский опыт убедил Довлатова в одном: его изначальная склонность к профессионализму вместо утверждения свободной, независимой манеры письма оборачивалась развитием имитационных способностей.

Литературный метод Довлатова можно определить как «театрализованный реализм», с чем он сам был согласен. Отношения между людьми у Довлатова в равной степени горестны и смешны. В жизни подобное равновесие наблюдать трудно. Поэтому при всех приметах «бытового реализма» проза Довлатова — никак не сколок и не слепок с бытия: правдивость вымысла писатель ценил выше правды факта. Показательно, что в 1970-е конгениальными его собственным художественным замыслам Довлатова считал написанные в обескураживающе документальном роде вещи Владимира Гусарова; такие как «Мой папа убил Михоэлса».

Артистическая нормальность, изысканная простота — вот эстетическая платформа Довлатова. По праву «артиста» Довлатов находится со своими читателями в диалогических, провоцирующих на свободное словесное волеизъявление отношениях. Свобода для Довлатова — это и есть «диалог». Он в прозе Довлатов тем более равноправен, что за рассказчиком здесь грехов числится никак не меньше, чем за остальными персонажами.

Довлатов создал в литературе театр одного рассказчика. При этом — что существенно важно и оригинально — точка зрения этого автора-режиссера не выше уровня самой сцены. Заниженная самооценка рассказчика (так же, как его открытость диалогу) придает прозе Довлатова глубоко демократический тон.

Истории Довлатов образуют между собой связанные новеллистические циклы, как во времена «Декамерона» или даже «Тысячи и одной ночи». Веками апробированный метод, полагает Довлатов, не обязательно устаревший метод. Так, отдельные новеллы из лагерной жизни в конце концов выстроились в книгу «Зона» (1982), новеллы из журналистской практики в Эстонии составили книгу «Компромисс» (1981), эпизоды из жизни довлатовского семейства вошли в книгу «Наши» (1983). С особенной структурной ясностью этот принцип воплотился в прозе последних лет жизни Довлатова. Издав сборник «Чемодан» (1986), в котором новеллы примыкают друг к другу, как могли бы прихотливой волей случая соединиться вещи в чемодане, Довлатов собирался написать такой же сборник «Холодильник» — как бы о еде (написаны 2 рассказа — «Виноград» и «Старый петух, запеченный в глине»), и затем «о любви» (это не должна была быть цельная «любовная история», наоборот, сюжеты предполагалось черпать из «круга бездуховности»).

Разбивка на мизансцены просматривается и во внешне более традиционных произведениях Довлатова, таких, как повести «Заповедник» (1983), «Иностранка» (1986) и «Филиал» (1989, окончательный вариант). Все они написаны, пользуясь определением самого Довлатова, «розановским пунктиром». Композиционно книги Довлатова делятся даже не на главы, а на абзацы, на микроновеллы. Как в чеховском театре, граница между ними — пауза.

Жизнь в прозе Довлатова не печальна и не смешна, но всегда печально-смешна. И если корзина с цветами появляется у Довлатова на празднике, значит, недалеки и поминки.

Интересовало Довлатова в первую очередь разнообразие самых простых ситуаций и самых простых людей. Характерно в этом отношении его представление о гении: «бессмертный вариант простого человека». Ориентация прозы Довлатова отчетливо демократическая.

Герой-рассказчик Довлатова одинок так, как были одиноки герои прозы писателей «потерянного поколения». Их тема частного товарищества, демонстрирующего отчужденность от мира, была и довлатовской неявной темой.

Антиномиями довлатовской прозы являются понятия «норма» и «абсурд». Иногда прозаик называет мир «абсурдным», но иногда — «нормальным». По Довлатову, жизнь человеческая абсурдна, если мировой порядок нормален. Но и сам мир абсурден, если подчинен норме, утратил качество изначального хаоса.

Наличие ярко выраженных полюсов говорит о четкой выявленности сердцевины. В крайности Довлатов впадал постоянно, но безусловную содержательность признавал лишь за расхожими прелестями бытия. «Только пошляки боятся середины», — написал он в «Ремесле».

Прежде чем в 1989 отечественные журналы «Звезда», «Октябрь» и «Радуга» (Таллин) начали печатать прозу Довлатов, за границей уже были изданы все его основные книги и по-русски и на других языках: английском, немецком, шведском, японском... Особенно доброжелательно о Довлатове писала американская критика.

Сергей Довлатов умер 24 августа 1990 года в Нью-Йорке от сердечной недостаточности. Похоронен на еврейском кладбище «Маунт-Хеброн» в нью-йоркском районе Куинс.

Биография

Произведения

Критика



Ключевые слова: Сергей Довлатов, биография Сергея Довлатова, скачать биографию Сергея Довлатова, скачать бесплатно, русская литература 20 в., русские писатели 20 в., жизнь и творчество Сергея Довлатова, писатели-эмигранты