Кровавые шрамы Чеченской войны

Кровавые шрамы Чеченской войны

Режиссер: Семён Серзин.

Художник: Александра Микляева.

В спектакле «Война, которой не было» Семён Серзин фокусирует наше внимание на теме войны. Он исследует это сложное явление на примере войны – память, о которой еще не покрылась архивной пылью. В этом спектакле он обращается к десятилетию истории, в котором наше внимание было приковано к Чеченской войне. Сегодня через многие годы после того, как прозвучал последний выстрел, наши представления об этой кровавой бойне века всё еще весьма туманны и расплывчаты. Сегодня этот обильно-омытый кровью период нашей истории упоминается в скупом параграфе учебника с датой начала и окончания, размытыми формулировками и пространными высказываниями политиков. Реальные сведения нам неизвестны и нам неведомо реальное количество погибших и искалеченных мирных жителей, а имена их остаются безвестными.

Семён Серзин в спектакле «Война, которой не было» открывает нам эту мрачную и малоизвестную страницу истории не в политическом видении, этот формат раскрытия достигается через показ событий глазами человека, мирного жителя, который не связан с противодействующими сторонами военного противостояния и при этом он очевидец всех событий. Серзин создаёт сценическое пространство, в котором вектор зрительского наблюдения истории направлен изнутри эпицентра военного конфликта и наблюдение осуществляется из эпицентра военного противостояния сторон. В спектакле это особое видение конфликта достигается через взгляд на Чеченскую войну девочки из Грозного, её наблюдения были опубликованы в документальной книге дневников Полины Жеребцовой «Муравей в стеклянной банке. Чеченские дневники 1994-2004гг».

Спектакль открывает нам историю в формате театр.doc , где Серзин создаёт картину жизни в довоенном Грозном через фрагмент документального фильма восьмидесятых годов: кадры безмятежного процветания в реалиях советского времени, эти идеалистические картины показывают двойственную проекцию города. В одной плоскости этого видения кино-открытка советского времени проецирует нам видение Грозного людьми, которые никогда его не видели до войны. В другой проекции этого видения кадры документального фильма помогают зрителю воссоздать атмосферу города детства Полины Жеребцовой, в котором она родилась и выросла.

В спектакле эти ожившие строки записей автора Чеченского Дневника открывают нам дверь в довоенный Грозный, в ее родной город во всех смыслах этого слова. Здесь она чувствует себя дома и в её ежедневной жизни есть все краски мульти-культурной палитры жизни довоенного Грозного, а величественные и суровые горные просторы Кавказа для неё олицетворяют саму Россию и только здесь она хочет жить. Эти строки откровений наедине с собою открывают нам её понимание поли-этнического мирного сосуществования людей разных народов с различными вероисповеданиями. В них мы видим, что она осознаёт понимание своей этнической принадлежности, при этом её самосознание лишено амбиционного превосходства над другими народами, так как в её понимании она видит русскую диаспору неотъемлемой этнической компонентой многонациональной семьи народов, для которых город Грозный является родиной во всех смыслах этого слова.

Спектакль в своём сценическом пространстве создаёт яркий симбиоз, созданный в соединении в одной плоскости голоса девочки с её мыслями вслух, кадров кинохроники военного времени, расшифровками сообщениями оперативно-тактического обмена между подразделениями группы войск, заявлениями политиков, и музыкальными композициями. Эта многомерная историко-сценическая инсталляция в сценическом пространстве спектакля позволяет нам увидеть картину крушения мирной жизни города детства Полины, в которой мы видим появление первых бликов и всполохов приближающегося кровавого зарева бессмысленной и беспощадной войны и как это становиться ежедневными реалиями жизни её любимого города.

Строки её Чеченских Дневников дают нам видения мира глазами девочки повзрослевшей в реалиях жестокости войны, эти строки погружают нас в её мысли, где она тщательно и бесплодно попытается найти ответ на главные вопросы: Почему война пришла на её Родину? Против кого воют русские солдаты у неё дома? Почему гибнут её родные и близкие?

В этом уникальном симбиозе форм и реалий Серзин создаёт с помощью документальных дневников девочки особую точку наблюдения, в которой мы можем увидеть войну в мульти – фокусном формате. В этой точке фокуса нашего взгляда виден процесс взросления человека в суровых военных реалиях, в них её мысли наедине с собою, которые визуализируют трансформацию детского сознания и как следствие этого в них звучат размышления о хрупкости человеческой жизни. Её мысли уже лишены присущего подросткам наивного максимализма, она – человек, оказавшийся на временном отрезке между Жизнью и Смертью.

В спектакле «Война, которой не было» строки дневников Полины создают галерею образов людей войны, они предоставляют нам возможность наблюдать процесс трансформации человеческого сознания под влиянием войны, а разнообразие этих персонажей создаёт разнонаправленный взгляд, который показывает нам людей находящихся по разные стороны и в разных точках военной компании. Этот разносторонний показ людей в спектакле логически подводит нас к пониманию, того что война сделала их всех заложниками. Это видение создаёт осознание того, что в войне нет ни победителей, ни побеждённых и все они люди, перемолотые в шестеренках бездушной машины большой политики.

Семен Серзин в спектакле «Война, которой не было» на примере десятилетия Чеченской войны показывает людям XXI века, что никакие политические амбиции не могут оправдать гибели людей и разрушенных человеческих жизней, при этом нет, и не может быть «маленьких победоносных войн», «хороших» и «плохих» воин. Сегодня слова девочки Полины звучащие на пепелище от военного пожарища служат напоминанием человечеству о цене, которую пришлось заплатить тысячам людей за амбиции политиков из комфортных кабинетов, из которых не видны разрывы бомб и гибель людей, положивших свою жизнь по их воле.

Олег Калинка



Ключевые слова: Рецензия на спектакль,Война, которой не было,Кровавые шрамы Чеченской войны,Олег Калинка

Читайте также