27-02-2020 Яков Княжнин 306

Яков Княжнин. ​Вадим Новгородский

Яков Княжнин. ​Вадим Новгородский

(Отрывок)

Трагедия в стихах, в пяти действиях

Действующие лица:
Рурик, князь Новгородский.
Вадим, посадник и полководец.
Рамида, дочь его.
Пренест и Вигор, посадники.
Извед, наперсник Руриков.
Селена, наперсница Рамидина.
Воины.
Народ.

Действие в Новегороде, на площади.

Действие первое
Явление 1
Ночь. Пренест и Вигор.

Вигор

Уже Вадим, свершив со славою войну,
Приходит наконец в отеческу страну;
Но свой возврат почто от всех граждан скрывает
И только лишь двоих зреть нас удостояет?
Почто назначил он свиданья с нами час,
Доколь не осветит луч солнца наших глаз,
На самой площади, нам прежде толь священной,
Новградский где народ, свободой возвышенный,
Подвластен только быв законам и богам,
Уставы подавал полнощным всем странам?

Пренест

Самодержавна власть всё ныне пожирает,
И Рурик многих здесь веков плоды сбирает —
Вот, мыслю, скрытности Вадимовой вина.
Противна для него отеческа страна,
Где, уклоняяся пред смертным на престоле,
Увидит он себя в одной с рабами доле.
Се он; и вслед за ним тех ратников толпы,
Которых славы в путь вели его стопы.

Явление 2

Вадим (за ним несколько военачальников, бывших с ним на войне), Пренест и Вигор.

Вадим

Я вас ли зрю, Вигор, Пренест великодушны?

Пренест

Мы повелениям твоим всегда послушны,
Для нас священный твой исполнили приказ.

Вадим

Друзья! В отечестве ль моем я вижу вас?
Уже заря верхи тех башен освещает,
Которые Новград до облак возвышает.
Се зрим Перунов храм, где гром его молчит, —
В недействии Перун, злодейства видя, спит!
И се те славные, священные чертоги,
Вельможи наши где велики, будто боги,
Но ровны завсегда и меньшим из граждан,
Ограды твёрдые свободы здешних стран,
Народа именем, который почитали,
Трепещущим царям законы подавали,
О Новград! Что ты был и что ты стал теперь?

(Обращаяся ко всем.)

Героев сонм! Его величье ты измерь;
А я от горести, его в оковах видя,
Бессилен то свершить, я жизни ненавидя…
Вы содрогаетесь?.. И как не трепетать,
Когда из рабства бездн осмелимся взирать
На прежню высоту отечества любезна!
Вся сила Севера пред оным бесполезна,
Его могущество, не знающе врагов,
Равняла в ужасе с могуществом богов.
А днесь сей пышный град, сей Севера владыка —
Могли ли ожидать позора мы толика! —
Сей гордый исполин, владыки сам у ног
Повержен, то забыл, что прежде он возмог!
Забыл! — Но как забыть? Что взор ни поражает,
Всё славу падшую его изображает.
Воззрим ли на поля — ещё звучит там гром,
Которым готф сражён, дерзнув нам быть врагом;
Иль очи обратим на внутренности града,
Реками где текла с свободою отрада, —
Повсюду те стези, где гордые цари
Покорство нам несли, по тщетной с нами при.
Вот место самое, тех почестей свидетель,
Когда здесь наш народ, владыкам благодетель,
Гонимого царя варяг прияв под кров,
Заставил в трепете молчать его врагов.
Граждане! Вспомните то славой полно время;
Но вспомните — дабы низвергнуть гнусно бремя!..
О, стыд! Сей царь, тогда покорен, удручён,
С молением представ, в средине наших стен
Своё чело на прах пред нами уклоняет;
А днесь — о, грозный рок! — он нами обладает —
Сей Рурик!.. Не могу я боле продолжать;
Но ваше чувство вам то может докончать,
Чего в отчаяньи свершить мой глас не может.

Вигор

И наше сердце грусть, твоей подобна, гложет.
Отечество мы зря низверженно в напасть,
В отчаяньи его оплакиваем часть.

Вадим

Оплакиваете? — О страшные премены!
Оплакиваете? — Но кто же вы? — Иль жёны?
Иль Рурик столько мог ваш дух преобразить,
Что вы лишь плачете, когда ваш долг — разить?

Пренест

Мы алчем вслед тебе навек себя прославить,
Разрушить гордый трон, отечество восставить;
Но хоть усердие в сердцах у нас горит,
Однако способов ещё к тому не зрит.
Пренебрегая дни, и гнусны и суровы,
Коль должно умереть, мы умереть готовы;
Но чтобы наша смерть нетщетная от зла
Спасти отечество любезное могла
И чтобы, узы рвать стремяся мы в неволе,
Не отягчили бы сих уз ещё и боле.
Познаешь сам, Вадим, сколь трудно рушить трон,
Который Рурик здесь воздвигнул без препон,
Прошеньем призванный от целого народа.
Уведаешь, как им отъятая свобода
Прелестной властию его заменена.
Узнаешь, как его держава почтена
И истинных сынов отечества сколь мало,
Которы, чувствуя грызуще рабства жало,
Стыдилися б того, что в свете смертный есть,
В руках которого их вольность, жизнь и честь.
Коварством Рурика граждански слабы силы;
А воинством варяг наполнен град унылый.
Нам должно помощи бессмертных ожидать,
И боги случай нам удобный могут дать.

Вадим

Так должно на богов нам только полагаться
И в стаде человек без славы пресмыкаться?
Но боги дали нам свободу возвратить;
И сердце — чтоб дерзать, и руку — чтоб разить!
Их помощь в нас самих! Какой ещё хотите?
Ступайте, ползайте, их грома тщетно ждите;
А я, один за вас во гневе здесь кипя,
Подвигнусь умереть, владыки не терпя!
О, рок! Отечества три лета отлучённый,
За славою его победой увлечённый,
Оставя вольность я, блаженство в сих стенах,
На нас воздвигшихся, свергаю гордость в прах;
Я подвигов моих плоды несу народу;
Что ж вижу здесь? Вельмож, утративших свободу,
Во подлой робости согбенных пред царём
И лобызающих под скиптром свой ярем.
Скажите, как вы, зря отечества паденье,
Могли минуту жизнь продлить на посрамленье?
И если не могли свободы сохранить —
Как можно свет терпеть и как желать вам жить!

Вигор

Как прежде, мы горим к отечеству любовью…

Вадим

Не словом, доказать то должно б — вашей кровью!
Священно слово толь из ваших бросьте слов.
Или отечество быть может у рабов?

Вигор

Имея праведно дух, грустью огорчённый,
Напрасно, против вас ты гневом омрачённый,
Тягчишь невиннейших толь лютою виной.
Едва пред войском ты расстался с сей страной,
Вельможи многие, к злодейству видя средство,
И только сильные отечества на бедство,
Гордыню, зависть, злость, мятеж ввели во град.
Жилище тишины преобратилось в ад.
Святая истина отселе удалилась.
Свобода, встрепетав, к паденью наклонилась.
Междоусобие со дерзостным челом
На трупах сограждан воздвигло смерти дом.
Стремяся весь народ быть пищей алчных вранов,
Сражался в бешенстве за выборы тиранов.
Весь Волхов, кровию дымящийся, кипел.
Плачевный Новград! Ты спасения не зрел!
Почтенный Гостомысл, украшен сединами,
Лишася всех сынов под здешними стенами
И плача не о них — о бедстве сограждан,
Един к отраде нам бессмертными был дан.
Он Рурика сего на помощь приглашает;
Его мечом он нам блаженство возвращает.
В то время, летами и бедством изнурён,
Дни кончил Гостомысл, отрадой озарён,
Что мог отечества восстановить спокойство;
Но, отходя к богам, чтя Рурика геройство,
Народу завещал, да сохранит он власть,
Скончавшую его стенанья и напасть.
Народ наш, тронутый заслугой толь великой,
Поставил над собой спасителя владыкой.

Вадим

Владыкой! Рурика! Кого народ сей спас?
Пришед на помощь нам, что делал он для нас?
Он долг платил!.. Но коль его благодеянья
Казалися вам быть достойны воздаянья —
Иль должно было вам свободою платить
И рабство ваше в дар заслуге положить?
О души низкие! Падущие под роком
И увлекаемы случайности потоком,
Ах! Если б вы себя умели почитать!
Блажен бы Рурик был, когда б возмог он стать,
В порфире облачён, гражданам нашим равен:
Великим титлом сим между царей ввек славен,
Сей честью был бы он с избытком награждён.
Гласите: Гостомысл, геройством убеждён,
Вам узы завещал, чтоб кончить ваше бедство.
Иль вольность сограждан была его наследство?
Иль мог он вас, равно как тех животных, дать,
Которых для себя всяк может обуздать?
Закрытый в гордости отечества любовью
И кровь соединя свою со царской кровью,
Под видом прекратить всеобщую напасть,
Он сыну дочери своей здесь отдал власть;
А я тому дам дочь мою единородну,
Имея душу кто не рабску, благородну,
Стремясь отечества к спасенью мне вослед
И жизни не щадя, всех смертных превзойдёт.
Рамида та цена, котору предлагаю.
Тиранов враг — мой сын!..
К ней страсть я вашу знаю.
Вы знаете, её прелыценны красотой,
Алкали чести быть цари в родстве со мной;
Но я пренебрегал приять тирана в сына
И, гражданин, хотел новградска гражданина.
Явите, имени сего достойны ль вы.
Иль, идола рабов воздвигнув на главы,
Меня, и честь, и всё ему предайте в жертву, —
Увидьте и мою вы дщерь сражённу, мёртву.

Вигор

Чтобы достойным быть дражайшей толь руки,
Готов один презреть несметные полки,
Которыми престол свой Рурик утверждает.

Пренест

Колико счастия сего мой дух алкает
И сколько я моё отечество люблю, —
С оружием в руках я то тебе явлю.

Вигор

Клянусь Перуновым я именем священным,
Клянуся сердцем я, Рамирою прельщённым,
На всё дерзать.

Пренест

Прими ты клятву и мою.

Вадим

О, жар героев! Вас я ныне познаю!
Надежда вы граждан! отечества отрада!

(К военачальникам, с ним пришедшим)

Поборники мои! Оставим стены града
И, пользуясь ещё остатком слабым тьмы,
В се дебри мрачные отсель отыдем мы,
Где ратники мои, победою венчанны,
Питая ярости стремленья несказанны,
Котору в них зажёг отечества урон,
Решились умереть или низвергнуть трон.
Вигор к героям сим последует за нами,
Пренест останется здесь правити сердцами.
Ступайте.

Военачальники и Вигор уходят.

Явление 3

Вадим и Пренест.

Вадим

Я тебе вверяю нашу часть:
Потщись воспламенить к отечеству ту страсть,
Которая граждан героями творила,
Которую в сердцах держава затворила.
Что можешь чувствовать, дай чувствовать то им.
Сравняй себя, Пренест, с почтением моим.
Хоть в равный путь Вигор с тобою и стремится,
Но твой успех моим желаньем становится.
Блажен, когда, тебя обязан награждать,
К Рамиде возмогу твой пламень увенчать.

Пренест

И дочерью твоей прекрасною прельщённый,
И лестным мне твоим почтеньем восхищённый,
Стыжуся я, неся мою на жертву кровь,
Что жар к отечеству делит моя любовь.
И может быть, твоё почтенье уменьшает
Награда, чем Вадим мне сердце утешает.
Верь мне, хотя всего превыше чту сей дар,
Но должности моей любви не вреден жар,
В котором всё моё я счастье обретаю.
И если к горести Рамидою я таю,
Хотя несклонна мне пребудет навсегда,
Несчастен быть могу, бесчестен — никогда!
Увидишь ты меня, надежды всей лишённа,
За общество в твой след геройский устремлённа,
Как и с надеждою равно несуща грудь,
Пренебрегая жизнь, в кровавой славы путь.

Вадим

Сего надеюсь я, Пренеста сердце зная;
Но дочь Вадимову так мало почитая,
Почто ты думаешь её несклонну зреть
И общества в тебе спасителя презреть?
В ней кровь моя: она не будет малодушна
И — только должности своей всегда послушна —
Те сердца слабости умеет обуздать,
Которы нега в нас удобна возрождать.
Воспитанныя мной, ты будешь в том свидетель,
Ей власть моя — закон, а счастье — добродетель.
Прости. Уж солнца луч, распространяя свет,
В дремучие леса меня отсель зовёт.
Увы! Когда уже здесь всё порабощённо,
Здесь нет отечества — оно всё там вмещённо,
Герои наши где, взносяся над судьбой,
Готовы умереть иль скиптр попрать ногой.

Пренест

Но дочь, не знающу Вадима возвращенья,
Почто узреть тебя лишаешь утешенья?

Вадим

Прибытие мое брегись открыть и ей:
Хоть горько для души родительской моей,
Что час свидания я с нею отдаляю,
Но я отечество себе предпочитаю.
Спешу устроить всё, чтобы в грядущу ночь,
Свободу здесь узрев, мою увидеть дочь.

Биография

Произведения

Критика


Читати також