Джон Осборн. ​Оглянись во гневе

Джон Осборн. ​Оглянись во гневе

(Отрывок)

Посвящается отцу

Пьеса в трех действиях

Действующие лица:

Джимми Портер.
Клифф Льюис.
Элисон Портер.
Елена Чарлз.
Полковник Редферн.

Действие происходит в однокомнатной квартире Портеров.

Средняя Англия. Наше время.

Действие первое. Ранний вечер.
Действие второе.
Картина первая — более недели спустя.
Картина вторая — на следующий день.
Действие третье.
Картина первая — несколько Месяцев спустя.
Картина вторая — через несколько минут.

Действие первое

Однокомнатная квартира Портеров в одном из крупных городов Средней Англии. Ранний апрельский вечер.

Сцена представляет собой довольно просторную мансарду на верхнем этаже большого дома в стиле прошлого века. Потолок круто спускается слева направо. Внизу справа два окна. Перед ними туалетный столик из темного дерева. Обстановка в основном скромная и весьма подержанная. В глубине справа почти во всю длину задней стены стоит двуспальная кровать. Остальное пространство этой стеньг занято книжными полками. Справа перед кроватью массивный комод, заваленный книгами, галстуками и всякими случайными предметами; среди них потрепанные игрушки — плюшевый медведь и пушистая белка. Слева дверь. Возле нее небольшая вешалка. Большую часть левой стены почти целиком занимает огромное окно. Выходит это окно на лестницу, но солнечный свет все-таки проникает через него. Около вешалки газовая плита и деревянный буфет, на котором стоит радиоприемник. В центре — прочный обеденный стол и три стула. Впереди слева и справа два глубоких потертых кожаных кресла.

Когда поднимается занавес, Джимми и Клифф сидят каждый в своем кресле. Видны лишь две пары ног, торчащих из-за газет. Оба читают, их окружают горы газет. Скоро мы их разглядим. Джимми — высокий худощавый молодой человек лет двадцати пяти, одетый в поношенную спортивную куртку и тренировочные брюки. Курит трубку, облака дыма от которой наполняют комнату. Джимми представляет собой раздражающую смесь искренности и насмешливой злости, мягкости и беззастенчивой жестокости. Он нетерпеливый, навязчивый и самолюбивый — сочетание, которое может равно оттолкнуть и чувствительных и бесчувственных. Въедливая и бескомпромиссная честность, которая ему свойственна, привлечет немногих. Одним он покажется чувствительным до неприличия, другим — просто крикуном. Столь яркий темперамент помогает ему почти всегда оставлять за собой последнее Слово. Клифф, одних лет с Джимми, невысокий, темноволосый, коренастый, на нем свитер и серые новые, но совершенна мятые брюки. Он спокоен и медлителен до апатии. На его грустном лице лежит печать природного ума — достояние самоучки. Если Джимми отталкивает от себя людей, то Клифф не может не вызывать симпатии или хотя бы внешнего расположения даже у людей осторожных. Он — неизбежная, умиротворяющая противоположность Джимми.

Слева, возле буфета, стоит Элисон. Она склонилась над гладильной доской. Рядом с ней груда белья. Элисон — наиболее трудно уловимый характер в этой сложной полифонии из трех человек. Она — в другом ключе: нечто вроде нежной мелодии, которая тонет в звуках джаза — в присутствии двух грубоватых парней. На ней рваная, но дорогая юбка и вишнево-красная рубашка Джимми навыпуск. Однако, как ни странно, выглядит она в этом наряде весьма элегантно. Элисон примерно одних лет с Мужчинами. Их диковатый внешний вид еще ярче оттеняет ее красоту. Она высокого роста, изящная шатенка с тонкими чертами породистого лица. В ее больших и глубоких глазах есть какая-то затаенная строптивость, которая заставляет с ней считаться.

В комнате тихо и дымно. Слышен только стук утюга о гладильную доску. Стоит один из прохладных весенних вечеров, весь в облаках и тенях. Неожиданно Джимми швыряет газету на пол.

Джимми. И зачем я занимаюсь этим каждое воскресенье? Ведь даже обзоры новинок те же самые, что на прошлой неделе. Книги новые — обзоры старые. Ты свою дочитал?

Клифф. Нет еще.

Джимми. Я осилил целых три колонки об английском романе. До черта французских слов. Ты не чувствуешь себя полным невеждой после чтения газет?

Клифф. Не чувствую.

Джимми. Ты и так ничего не знаешь. Плебей. (К Элисон). Послушай, а как реагирует благородная публика?

Элисон(рассеянно). Что?

Джимми. Я говорю, ты после чтения газет, конечно, не сомневаешься в своих умственных способностях?

Элисон. A-а… Я еще сегодня газет не читала.

Джимми. Не о том речь. Я вообще…

Клифф. Оставь бедную девочку в покое. Она занята.

Джимми. Скажите! Она же может ответить! Ты можешь ответить? Высказать свое мнение? Или бремя белой женщины слишком давит тебе на мозги?

Элисон. Извини. Я не прислушивалась.

Джимми. Разумеется! Этот проклятый Джимми о чем-то там бормочет, а всем это уже надоело и все хотят спать. И Элисон зевает первой.

Клифф. Слушай, оставь ее в покое.

Джимми (кричит). Отлично, дорогая! Спи спокойно! Это всего-навсего я обращался к тебе с вопросом. Не забыла этого слова? Прости, ради бога.

Клифф. Не вопи. Я читаю.

Джимми. Напрасный труд, ты все равно ничего не поймешь.

Клифф. Мм…

Джимми. Ты слишком туп.

Клифф. Да, и не образован. А теперь заткнись, ладно?

Джимми. А почему тебе не попросить мою жену объяснять тебе прочитанное? Она же у нас образованная. (К Элисон.) Верно?

Клифф (продолжая читать, толкает его ногой). Да оставь же ее в покое.

Джимми. Сделай это еще раз, бандит, и я тебе уши оборву. (Выбивает газету у Клиффа из рук.)

Клифф(наклонившись). Слушай, я занят самообразованием. Не мешай мне, болван. Отдай. (Протягивает руку за газетой.)

Элисон. Ради бога, Джимми, верни ему газету! Я не могу сосредоточиться.

Клифф. Вот видишь, давай газету. Она не может сосредоточиться.

Джимми. Не может сосредоточиться! (Швыряет Клиффу газету.) Да у нее уже давно в голове нет ни одной мысли! Что, не правда?

Элисон. Правда.

Джимми (поднимает с полу газету). Я проголодался.

Элисон. Не может быть! Так скоро?

Клифф. Прожорливая свинья.

Джимми. Никакая не свинья. Просто люблю поесть, вот и все.

Клифф. Люблю поесть! Ты как сексуальный маньяк, только у тебя все направлено на жратву. Погоди, парень, попадешь во «Всемирные новости»: Джеймс Портер, двадцати пяти лет, осужден на прошлой неделе за преступную связь с кочаном капусты и банкой консервированной фасоли. Обвиняемый жаловался на недомогание и обмороки. Он просил принять во внимание как смягчающее обстоятельство тот факт, что служит начальником противовоздушной обороны.

Джимми (ухмыляясь). Действительно, люблю поесть. Хотел бы вот так же всласть пожить. Ты что-нибудь имеешь против?

Клифф. Не вижу никакой пользы в том, что ты много ешь. Ты совершенно не толстеешь.

Джимми. Мы не толстеем. Я уже пытался тебе объяснить. В нас все перегорает. Теперь заткнись, я буду читать. Можешь подогреть мне чаю.

Клифф. Господи, ты же выдул целый чайник! Мне досталась только одна чашка.

Джимми. Ну и что? Поставь еще.

Клифф (к Элисон). Подтверди, что я выпил только одну чашку!

Элисон (не поднимая головы). Да.

Клифф. Слышал? И она выпила одну чашку. Я видел. А ты вылакал все остальное.

Джимми(читая газету). Поставь чайник.

Клифф. Сам поставь. Ты смял мою газету.

Джимми. В этом доме один я знаю, как нужно обращаться с газетами и со всем прочим. (Берет другую газету.) Тут девушка интересуется, потеряет ли ее ухажер уважение к ней, если она даст ему то, что он у нее просит. Глупая тварь.

Клифф. Попадись она мне, я бы ей растолковал.

Джимми. И кому только нужен этот бред? (Отбрасывает газету прочь.) Ты уже прочел достойную доверия газету?

Клифф. Какую?

Джимми. В воскресенье выходят всего две достойные доверия газеты. Одна у тебя в руках и вот эта. Давай меняться!

Клифф. С удовольствием.

Меняются газетами.

Я читал статью епископа Бромлейского. (Протягивает руку к Элисон.) Как ты, дорогая?

Элисон(улыбаясь). Ничего, спасибо.

Клифф(берет ее за руку). Почему бы тебе не бросить все и не отдохнуть?

Элисон(улыбнувшись). Мне осталось немного.

Клифф(целует ей руку и забирает ее пальцы в рот). Она у нас очаровательная, правда?

Джимми. Мне все это говорят. (Встречается взглядом с Элисон.)

Клифф. Какая милая и нежная лапка. Очень хочется откусить.

Элисон. Перестань. Я сожгу его рубашку.

Джимми. Отдай ей пальцы и не распускай слюней. Что говорит епископ Бромлейский?

Клифф(отпуская Элисон). Здесь говорится, что он выступил с трогательным обращением ко всем христианам, призывая их всеми силами способствовать производству водородной бомбы.

Джимми. Действительно, трогает до глубины души. (К Элисон.) Тебя трогает, дорогая?

Элисон. Разумеется.

Джимми. Ну вот, и моя жена тронута. Надо посылать епископу пожертвование. Что он там еще сказал? Там-ти-там, та-та-там. Ясно. Епископ обиделся на чье-то заявление, будто он поддерживает богатых против бедных. Он подчеркнул, что не признает классовых различий. «Эту идею нам настойчиво и злонамеренно навязывает рабочий класс». Какая прелесть!

Джимми смотрит, как они будут реагировать на. прочитанное, но Клифф занят своей газетой, а Элисон прилежно гладит.

(Клиффу.) Ты это читал?

Клифф. Что тебе?

Джимми понимает, что им не до него, однако мириться с этим не хочет.

Джимми(Элисон). Тебе не кажется, что это мог бы написать твой отец?

Элисон. Что именно?

Джимми. Да то самое, что я читал.

Элисон. С какой стати он должен это писать?

Джимми. А очень в его стиле.

Элисон. Разве?

Джимми. Слушай, а может быть, епископ Бромлейский — это его псевдоним?

Клифф. Не обращай внимания. Ему приспичило кого-нибудь обидеть. Он теперь к чему угодно прицепится.

Джимми(пользуясь, пока есть слушатели). А ты читал про женщину, которая пошла на митинг американских евангелистов на Эрлс Корт? Она полезла вперед объявить, что она за любовь или что там у них, и в толпе новообращенных, которые рвались туда же, ой сломали два ребра и проломили голову. Она вопила, как резаная, но кого это встревожит, если полсотни тысяч людей во всю глотку орут «Вперед, Христово воинство»? (Порывисто поднимает голову, ожидая ответа.)

Клифф и Элисон молчат.

Иногда мне кажется, я ничего вокруг не понимаю. Как насчет чая?

Клифф (уткнувшись в газету). Какого чая?

Джимми. Поставь чайник.

Элисон глядит на него.

Элисон. Ты хочешь чаю?

Джимми. Не знаю. Пожалуй, нет, не хочу.

Элисон. А ты, Клифф?

Джимми. И он не хочет. Долго ты еще провозишься? Элисон. Скоро закончу.

Джимми. Господи, как я ненавижу воскресенья! Вечно тоска и однообразие. И никуда от этого не денешься. Вечно одно и то же: газеты, чай, стук утюга. Несколько часов — и долой еще одна неделя. Уходит молодость! Вы это понимаете? Клифф (опуская газету на пол). В чем дело?

Джимми(безразличным тоном). Так, ничего. Будь ты проклят, будьте вы оба прокляты, черт с вами со всеми.

Клифф. Может, сходим в кино? (К Элисон.) Как ты на это смотришь, дорогая?

Элисон. Я, наверное, не смогу. Может, Джимми пойдет?

Джимми. Чтобы воскресная шпана, пробившись в первые ряды, испортила мне вечер? Благодарю. (Пауза.) Ты читал последнюю статью Пристли? Впрочем, что я спрашиваю. Конечно, не читал. Чего ради только я каждую неделю трачу девять пенсов на эту проклятую газету? Кроме меня, ее никто не читает. Всем все безразлично. Все пребывают в состоянии упоительной лени. Я с вами скоро вообще обалдею. Уверен, вы поставили своей целью свести меня с ума. Боже мой, как хочется хоть какого-то душевного подъема, хоть совсем немного. Просто услышать теплый, проникновенный голос — «Господи!» (Театральным жестом бьет себя в грудь.) «Господи! Я живой!» Есть мысль — немного поиграем? Давайте притворимся, что мы человеческие существа и действительно живем. Почему для смеха не повалять дурака? Притворимся, будто мы люди. (По очереди смотрит на Клиффа и Элисон.) Да, видно, перевелись души, которые можно расшевелить.

Клифф. А что он сказал?

Джимми(возмущенный, что ему мешают злить Элисон). Кто — он?

Клифф. Мистер Пристли.

Джимми. То же, что всегда. Он похож на ее папашу, который из своей комфортабельной пустыни, не ведающей избирательных прав, вперял такой же умиротворенный взор во времена былого благоденствия. Какого черта ты испортил свои брюки?

Клифф. А в чем дело?

Джимми. Это что, те самые брюки, которые ты купил на прошлой неделе? Полюбуйся, что он сделал с новыми брюками.

Элисон. Клифф, ты неряха. На них страшно смотреть.

Джимми. Истратил массу денег на новые брюки — и валяешься в них, как дикарь. Что бы ты стал делать, если бы я не следил за тобой?

Клифф(ухмыляясь). Не представляю. (К Элисон.) Дорогая, что бы я стал делать?

Элисон. Ты бы лучше снял брюки.

Джимми. Вот-вот. Снимай, я тебя выпорю.

Элисон. Дай, я их выглажу, пока утюг горячий.

Клифф. Ладно. (Начинает снимать брюки.) Только сперва из карманов все выну. (Вынимает ключи, спички, носовой платок.)

Джимми. Будь добр, дай спички.

Клифф. Опять будешь дымить своей трубкой? Всю квартиру провонял. (К Элисон.) Согласись — ужасный запах.

Джимми отбирает у него спички и закуривает.

Элисон. Мне все равно. Я привыкла.

Джимми. Она к чему хочешь привыкнет. Если бы она умерла и очнулась в раю, то, наверное, уже через пять минут чувствовала бы себя как дома.

Клифф(передавая Элисон брюки). Спасибо, дорогая. Дай мне, пожалуйста, сигарету.

Джимми. Не давай ему.

Клифф. Я не могу больше выносить вонь от твоей трубки. Мне нужно закурить тоже.

Джимми. А мне кажется, доктор запретил тебе курить. Клифф. Заткнется он когда-нибудь или нет?

Джимми. Ладно, валяй. Вот где твоя язва! Добивайся приступа, если тебе так хочется. Я умываю руки. Все, умываю руки. Надоело заботиться о других. Себе дороже.

Элисон дает Клиффу сигарету. Они закуривают, и Элисон опять начинает гладить.

Никто ни о чем не думает, всем все равно. Нет ни веры, ни убеждений, ни малейшего душевного подъема. Так, очередной воскресный вечер.

Клифф, в трусах и свитере, снова садится в кресло.

Джимми. Хоть бы концерт какой-нибудь послушать. (Поднимает с полу радиопрограмму.) Слушай! (Толкает Клиффа ногой.) Поставь чаю.

Клифф ворчит в ответ, он снова погрузился в чтение.

Ага, вот. Воан-Уильямс. Это уже почти удача. Сильное, простое, английское. Вообще-то среди людей моего толка горячих патриотов не найдешь. Кто-то сказал… как же это… «наша кухня из Парижа». Смешно! «Политика из Москвы, мораль из Порт-Саида». Что-то вроде этого. Кто же это сказал? (Пауза.) Впрочем, для тебя это имя все равно будет звук пустой. Очень неприятно сознавать, но я иногда хорошо понимаю, что должен был чувствовать ее папаша, вернувшись из Индии после долголетней отлучки. Ведь какая была у них там завидная жизнь! Домашнее печенье, крокет, светлые мысли, белые костюмы. Круглый год июль, чуть не сутки напролет солнце, изящные книжечки стихов, хрустящее белье, крахмальный аромат. Сплошная романтика! Липовая, конечно. Ведь когда-нибудь должен идти дождь. А все-таки мне этого жаль, даже фальшивого. Если нет своего мира, то неплохо пожалеть о чужом, пусть ушедшем. Видимо, я становлюсь сентиментальным. Но должен сказать, что в американский век довольно скучно жить, если ты сам не американец, разумеется. Возможно, наши дети сплошь станут американцами. Это мысль, а? (Толкает Клиффа, кричит.) Я говорю, это мысль!

Клифф. Серьезно?

Джимми. Что ты сидишь, как мешок? Я думал, ты согреешь чаю.

Клифф ворчит.

(Поворачивается к Элисон.) Что, твой Вебстер появится сегодня вечером?

Элисон. Может, заскочит. Ты знаешь, какой он.

Джимми. Надеюсь, не заскочит. Только Веботера мне сегодня не хватало.

Элисон. Мне помнится, ты сам говорил, что он единственный человек, с которым ты находишь общий язык.

Джимми. Правильно. Но мы говорим все же на разных диалектах, хотя и одного языка. Мне он нравится. Он кусачий и колючий, способен…

Элисон. Воодушевиться?

Джимми. Верно. Когда он появляется здесь, я чувствую прилив сил. Он не любит меня, но дает мне нечто такое, чего я не могу получить у других. Ведь с тех пор, как…

Элисон. Уже понятно: с тех пор, как ты жил с Мадлен… (Берет выглаженные вещи, идет к кровати.)

Клифф(из-за газеты). Какой Мадлен?

Элисон. Проснись, милый. Ты много раз слышал о Мадлен. Это была его любовница. Вспомнил? Ему тогда было четырнадцать лет. Или тринадцать?

Джимми. Восемнадцать.

Элисон. Он всем обязан Мадлен.

Клифф. Я всегда путаю твоих женщин. Это та, что годилась тебе в матери?

Джимми. Она была старше только на десять лет.

Клифф. Да ты у нас просто Дон-Жуан!

Джимми. Когда же будет концерт? (Просматривает газету.)

Клифф(зевает). Я совсем сплю. Страшно подумать, что завтра придется торчать в нашей гнусной лавочке. Может, ты поторгуешь, а я хоть высплюсь?

Джимми. Мне нужно на фабрику за товаром, так что уж придется тебе поработать. Через пять минут концерт начнется.

Элисон вернулась к гладильной доске. Она стоит скрестив руки на груди и курит, задумчиво глядя в одну точку.

Джимми. В одном ее мизинце было больше жизни, чем в вас обоих, вместе взятых.

Клифф. У кого?

Элисон. У Мадлен, конечно.

Джимми. У нее был потрясающий интерес ко всему на свете — к вещам, людям. Это не было любопытство на примитивном уровне. С нею я пережил восхитительное чувство — будто я проснулся и все вижу.

Элисон начинает гладить брюки Клиффа.

Клифф(из-за газеты). Пожалуй, я действительно поставлю чайник.

Джимми(невозмутимо). С ней все становилось приключением. Даже поездка в автобусе была целой одиссеей.

Клифф. Я бы не сказал, что Вебстер напоминает Одиссея. Уродливый чертенок.

Джимми. Я не о Вебстере говорю, кретин. Он по-своему интересен. Мужской вариант Эмилии Бронте. (К Элисон.) Из твоих друзей единственный приличный человек. Поэтому непонятно, чем он тебе интересен.

Элисон. Он тоже, наверное, удивляется.

Джимми(подойдя к правому окну, выглядывает на улицу). У него есть не только воля, но еще и тонкость чувств. Редчайшее сочетание. Твои остальные друзья не имеют ни того ни другого.

Элисон(спокойно и серьезно). Пожалуйста, Джимми, не продолжай.

Джимми оборачивается, смотрит на нее. Он услышал усталый призыв о пощаде, и это сбивает его. Но ненадолго. Следует новая атака. Джимми выходит на середину комнаты, становится позади Клиффа и глядит на него сверху.

Джимми. Твои друзья… Давайте перемоем им косточки!

Клифф. Закрой кран. Дай ей выгладить мои брюки.

Джимми(задумчиво). Не думай, что я могу ее расшевелить. Что бы я ни сделал, это ее не тронет. Даже упади я здесь замертво.

Клифф. Ну и падай.

Джимми. В их роду есть типы воинственные, вроде ее мамаши и папаши, — воинственные, высокомерные, озлобленные. И есть никакие. Она нечто среднее.

Клифф. Почему бы тебе не послушать концерт? И не торчи, пожалуйста, за спиной. У меня от твоего мерзкого жужжания мурашки по спине бегают.

Джимми щиплет Клиффа за ухо, и тот вскрикивает от боли. Джимми ухмыляется.

Больно же, садист! (К Элисон.) Стукни его по голове.

Джимми(становясь между ними). Ты видел когда-нибудь ее братца? Найджела? Украшение военной академии в Сэнд-херсте: прямая выправка, ни малейшего намека на подбородок. Я сам с ним имел дело только один раз. Он предложил мне выйти и потолковать, когда я сказал его матери, что она сущая мегера.

Клифф. И ты вышел?

Джимми. Я не дурак. Он здоровенный малый. Ты бы послушал, сколько патентованных банальностей изрекали его уста. Воплощенная пошлость на высшем уровне — вот что такое братец Найджел. Попомни мое слово: однажды он еще станет министром. Но где-то в глубине души у него все-таки таится смутная мысль, что он и его дружки грабят и дурачат всех и каждого вот уже много поколений. (Идет к рампе.) Найджел никакой, хотя и не настолько, чтобы сделаться невидимкой. Невидимки в политике никому не интересны, даже своим приверженцам. А особенно никакой Найджел в области знаний. Его представления о жизни и обыкновенном человеке настолько неопределенны, что он, право, заслуживает особых знаков отличия, вроде медали «За тупость». Но его никогда не потревожат угрызения совести даже в той неопределенной форме, какая ему доступна. (Отходит в глубь сцены.) И потом, он же патриот и англичанин, и у него даже мысли не может возникнуть, что он все время продает своих соотечественников направо и налево. Что же остается делать? Только искать убежища в собственном тупоумии. Верный способ сохранить обычный порядок вещей заключается в том, чтобы признать свой хилый умишко неспособным допустить мысль о переменах. Правда, сейчас все не так просто. Все далеко не так просто. И учителя Найджела это понимают, они его хорошо учили, так что он справится. И, знаешь, он справится лучше многих других.

В комнате настает тишина, слышен только стук утюга Элисон. Она напряженно смотрит на утюг, Клифф уставился в пол.

(Жизнерадостность на время покинула Джимми. Он чувствует некоторую сомнительность своей победы. Он не в силах взглянуть на Элисон и Клиффа, чтобы проверить действие своего красноречия. Джимми направляется к окну, чтобы немного остыть, и выглядывает на улицу.) Дождь пошел. Теперь картина полная. Эта дыра и дождь… (Словно разговаривая с кем-то.) Такова семейка этой милой женщины. G папашей и мамашей вы уже познакомились. Только пусть их великосветские манеры не обманывают вас. Эти люди нанесут вам удар ниже пояса в ту самую минуту, когда вы отдаете служанке шляпу. Зато Найджел и Элисон… (Подражая подкупающему тембру радиодиктора.) Найджел и Элисон. Их внутренние свойства те же, что и внешние, — паразитизм, флегма и абулия.

Клифф. Не пропустить бы концерт. Я включу радио?

Джимми. Недавно я проверил это слово в словаре. Есть слова, в значении которых я никогда не был уверен, хотя считал, что в общем знаю.

Клифф. Какое слово?

Джимми. Я уже сказал — абулия. И знаешь, что это такое? Клифф отрицательно качает головой.

Я тоже по-настоящему не знал, хотя женат на женщине, отпугивающей любое определение. И вдруг отыскал слово, которое ее исчерпывает. Это не какое-нибудь близкое прилагательное, это существительное, выражение ее существа. Абулия! Звучит, как имя дородной римской матроны, правда? Вот госпожа Абулия со своим мужем Секстом-трибуном отправляется на бой гладиаторов.

Клифф бросает обеспокоенный взгляд на Элисон.

Бедняга трибун! Попади он в герои голливудского фильма, его по причине совершенной второстепенности наверняка дадут играть какому-нибудь английскому статисту. Ему и невдомек, что задолго до финала картины доморощенные христиане оставят его с носом.

Элисон склоняется над гладильной доской и закрывает глаза.

Госпоже Абулии посулят жизнь яркую и легкую, а бедный трибун, понятно, никогда ей этого не обещал. Эй, Абулийка! Спускайся к нам на арену, сейчас выпустят еще парочку львов!

Элисон. Боже мой, если он не остановится, я сойду с ума. Джимми. Интересно, это уже кое-что. (Подходит к комоду справа.) Да, я ведь еще не сказал тебе, что значит это слово. (Берет словарь.) Для нее я читать не буду, она и так знает. Если я ошибусь в произношении, то придется подождать, когда она соберет достаточный кворум и поправит меня. Зачитываю: «Абулия. Существительное. Отсутствие инициативы, недостаток твердости, трусость, ограниченные умственные способности». (Захлопывает словарь.) Вот вам моя жена! Все точно, правда? Перед вами госпожа Абулия. (Грубым голосом, как бы из зрительного зала.) Эй, Абулиечка! Когда следующая серия? (Наблюдает за Элисон, ожидая взрыва.)

Лишь на мгновение лицо Элисон искажается, она откидывает голову, — похоже, сейчас закричит. Но это быстро проходит. Она привыкла к этим хорошо подготовленным атакам, и, видимо, сегодня Джимми не видать победы. Элисон снова берется за утюг.

Джимми подходит к приемнику, включает его. Идет концерт из произведений Р. Воана Уильямса. Джимми возвращается к своему креслу, опускается в него и закрывает глаза.

Элисон(подавая Клиффу брюки). Готово, милый. Неважно разгладились, но пока сойдет.

Клифф (встает и надевает брюки). Прекрасно.

Элисон. Береги их. Я потом займусь ими как следует.

Клифф. Спасибо, милая, ты совершенство. (Обнимает ее за талию, целует.)

Улыбнувшись, Элисон щелкает его по носу. Джимми наблюдает за ними.

Элисон. Не хочешь закурить?

Клифф. Хорошая мысль, а где сигареты?

Элисон. На плите. Ты будешь курить, Джимми?

Джимми. Благодарю, я пытаюсь слушать музыку. Вам не мешает?

Клифф. Простите, ваша светлость. (Всовывает Элисон в рот сигарету, другую берет себе, закуривают. Садится, раскрывает газету. Бросает газету, берет другую, листает ее.)

Элисон отправляется гладить.

Джимми. Этот шум необходим?

Клифф. Извини.

Джимми. Неужели нужно учить, как переворачивать страницы? А кроме того, это моя газета. (Вырывает газету.)

Клифф. Послушай, не будь собственником.

Джимми. Всего девять пенсов, продается в любом киоске. Ради бога, не мешай слушать музыку. (Пауза. К Элисон.) Ты еще долго будешь стучать?

Элисон. А что?

Джимми. Ты, конечно, не подумала, что это мешает слушать музыку.

Элисон. Прости, мне осталось немного.

Пауза. Стук утюга вторит музыке. Клифф беспокойно ерзает в кресле. Доюимми наблюдает за Элисон, его нога начинает угрожающе дрожать. Он вскакивает и выключает приемник.

Почему ты выключил?

Джимми. Потому что я хотел послушать музыку.

Элисон. Ну и что тебе мешало?

Джимми. А то, что каждый шумит, как может.

Элисон. Извини, ради бога, но я не могу бросить все дела из-за того, что тебе захотелось послушать музыку.

Джимми. Почему же?

Элисон. Оставь, Джимми, ты как маленький ребенок.

Джимми. Попрошу меня не учить. (Поворачивается к Клиффу.) Она поразительно неуклюжа. Каждый вечер вижу одну и ту же картину. Она грохается на постель, словно борец на ринге, с треском задергивает шторы на окнах. С ней просто опасно быть рядом. Гренадер какой-то. Ты замечал, какой женщины шумный народ? (Идет к креслу слева.) Или не приходилось? Как они стучат по полу, когда ходят? Тебе не случалось наблюдать за их туалетом? Они бряцают щипцами и клацают ножницами, трещат щетками, хлопают коробками. (Смотрит на туалетный столик Элисон.) Я наблюдаю ее за этим занятием каждый божий день. Когда видишь женщину перед зеркалом в спальне, то начинаешь понимать, какой она изощренный палач. (Клиффу.) Ты когда-нибудь видел, как старый, грязный бедуин копается в жирной бараньей туше? То же самое женщина. Слава богу, женщины-хирурги редкость. Попадись в их безответственные ручки, так в два счета вывернут кишки наизнанку. Раз! — и цапают твои потроха, как пуховку из пудреницы. Два! — и шмякают на стол, как ту же пуховку.

Клифф(со смешной гримасой). Фу, замолчи!

Джимми(отходит в глубину сцены). С твоими внутренностями они обращаются, как со шпильками для волос, они так же раскидывают их по полу. Нужно быть совершенным бревном, чтобы производить вокруг себя столько шума и беспорядка. (Идет к центру сцены и облокачивается на стол.) В свое время я снимал комнату под квартирой двух девок. Было слышно абсолютно все, чем жили эти твари. Они умели превратить в пытку простейшие вещи. Сначала я их вежливо упрашивал. Потом, выйдя на лестницу, кричал самые площадные ругательства, какие только мог вспомнить. Но их ничто не брало. Если кто-нибудь из них заходил в уборную, то раздавался грохот средневекового сражения. Они доконали меня, я оттуда переехал. Наверное, они все еще там живут. А может, повыходили замуж и сводят с ума неосторожных дураков, хлопая дверьми, гвоздя мозги каблуками, гремя утюгами и кастрюлями. Женщина — это неистощимый источник шума.

Звонят колокола близкой церкви.

Дьявольщина! Теперь еще эти проклятые колокола! (Бросается к окну.) Эй, вы, уймите их! Остановите колокола! Без них тошно! Не желаю слушать этот звон!

Элисон. Перестань кричать! (Овладев собой, пытается его урезонить.) Ты заманишь сюда мисс Друри.

Джимми. Плевать мне на мисс Друри с высокой колокольни. Эта благородная развалина меня не одурачит. Я не такой простак, как вы. Старая воровка! Она получает с нас за этот чердак больше чем достаточно. А потом, она сейчас, наверное, в церкви. (Показывает на окно.) Звонит в эти проклятые колокола!

Клифф(подходит к окну и закрывает его). Хватит, перестань, будь хорошим. Пойдемте, что-нибудь выпьем.

Джимми. Все закрыто. Сегодня же воскресенье. Забыл? И дождь идет.

Клифф. Ну, тогда потанцуем. (Насильно кружит Джимми. Джимми это не по вкусу.) А вы часто здесь бываете?

Джимми. Только в брачный сезон. Ну, хватит, было очень весело. (Пытается вырваться.)

Клифф держит его крепко.

Пусти.

Клифф. Не пущу, пока не извинишься за то, что надоедал всем. Как вы думаете, теперь будут в моде только платья с вырезом досюда?

Джимми. Я тебе сейчас зубы вышибу отсюда, если ты меня не пустишь! (Делает энергичную попытку освободиться.)

Клифф виснет на нем. Оба падают на пол и борются под столом. Элисон продолжает гладить. Хотя такие сцены ей привычны, но и она вот-вот сорвется. Клиффу удается вырваться, он стоит перед гладильной доской. Джимми тоже поднимается на ноги. Они схватываются снова.

Элисон. Опомнитесь, бога ради! Каждый день зверинец!

Джимми делает отчаянное усилие и нарочно толкает Клиффа на гладильную доску. Доска падает. Клифф падает вместе с Элисон. Элисон вскрикивает от. боли. Джимми ошеломленно, с трудом переводя дыхание, смотрит на них.

Клифф(поднимаясь). Она ударилась. Тебе больно?

Элисон. А то не видишь?

Клифф. Она обожглась об утюг.

Джимми. Прости, дорогая.

Элисон. Отвяжись.

Джимми. Пожалуйста, прости меня. Думаешь, я нарочно? Элисон (беспомощно качая головой). Видеть тебя не могу.

Он в нерешительности смотрит на нее. Клифф делает ему знак, Джимми поворачивается и уходит.

Клифф. Иди, сядь сюда. (Ведет ее к креслу справа.) Побледнела даже. Как ты себя чувствуешь?

Элисон. Уже хорошо.

Клифф. Что тут у нас с рукой? (Осматривает ожог.) Красная.

Болеть будет. Что же делать?

Элисон. Да ничего особенного, надо мылом смазать. Больше я ничего про ожоги не помню.

Клифф. Я сбегаю в ванну и возьму мыло. Ты как себя чувствуешь? В остальном все ничего?

Элисон. Да.

Клифф(идет к двери). Я моментально. (Уходит.)

Элисон(откидывается в кресле и смотрит в потолок. Глубоко вздыхает, закрывая лицо руками. Почувствовав боль в руке, вздрагивает и опускает руку. Другой рукой проводит по волосам. Сдавленным шепотом.) Господи!..

Клифф(возвращается с куском мыла). Вот это ароматное дерьмо. Считаешь, поможет?

Элисон. Должно.

Клифф. Ну, на здоровье. Давай руку. (Опускается перед ней на колени.)

Элисон протягивает ему руку.

Я его подержал под краном. Оно теперь совсем мягкое. Я потихоньку. (Осторожно смазывает мылом ожог.) Терпимо?

Элисон кивает.

Храбрая девочка.

Элисон. Никакая не храбрая. (Голосом, хриплым от сдерживаемых слез.) Не могу я больше, Клифф. (Отворачивается.) Я устала.

Клифф. Вот и все. (Откладывает мыло.) Тебе чего-нибудь принести?

Она отрицательно качает головой. Клифф садится на ручку кресла и обнимает ее за плечи. Элисон приникает к нему головой.

Не расстраивайся. (Поглаживает ее шею.)

Элисон(опускает голову). Где он?

Клифф. В моей комнате.

Элисон. Что он там делает?

Клифф. Валяется на постели. Читает, наверное. Тебе лучше? Элисон (откидывается назад и закрывает глаза). Спасибо. Клифф (целует ее в макушку). Не думаю, что у меня хватило бы смелости снова жить самостоятельно, несмотря ни на что. Я ведь груб и зауряден, один я бы вконец одичал, И потом, привыкаешь к людям, и от этого еще хуже. Элисон. Не хочу я больше никакой любви. Хватит. Не могу больше.

Клифф. Ты еще молодая, рано сдаваться. Молодая и красивая. Может, забинтовать руку, как ты считаешь?

Элисон. У меня на столике есть бинт.

Клифф идет к туалетному столику направо.

Оглядываюсь назад и сколько себя помню — не знаю, что значит чувствовать себя молодой, по-настоящему молодой. Джимми говорил мне недавно то же самое. Я притворилась, что не слушаю, наверное потому, что боялась разозлить его. И, конечно, он взбесился, как сегодня. Но я прекрасно понимала, что он хотел сказать. А было совсем нетрудно ответить: «Да, милый, я тебя прекрасно понимаю. Я понимаю твои чувства». (Поеживаясь.) Как раз такие простые вещи нам недоступны.

Клифф(с бинтом в руках стоит справа, спиной к ней). Интересно, сколько еще мне придется наблюдать, как вы измываетесь друг над другом. Иногда просто противно смотреть.

Элисон. Но ведь ты не собираешься бросать нас?

Клифф. Думаю, нет. (Подходит к ней.)

Элисон. Мне страшно. Если бы я только знала, чем все это кончится.

Клифф(опираясь коленом на ручку кресла). Давай сюда руку.

Она протягивает руку.

Если будет больно, кричи. (Перевязывает ей руку.)

Элисон(глядя на вытянутую руку). Клифф…

Клифф. Да?.. (Короткая пауза.) Что, дорогая?

Элисон. Ничего.

Клифф. Нет, скажи, в чем дело?

Элисон. Понимаешь… (Колеблется.) Я беременна.

Клифф(через несколько секунд). Где ножницы?

Элисон. Там же.

Клифф(идет к туалетному столику). Серьезная штука. Когда ты это узнала?

Элисон. Несколько дней назад. Я совершенно потеряла голову. Клифф. Еще бы.

Элисон. Надо же было влететь именно сейчас! Три года все обходилось.

Клифф. Ну, от этого никто не застрахован. (Подходит к ней.) А вообще я поражен.

Элисон. Главное, и мысли об этом никогда не было. Как можно… в такой квартире, без денег и… вообще. Он всегда был против, я знаю. Как теперь быть?

Клифф. Ты ему не говорила?

Элисон. Нет еще.

Клифф. Что же ты собираешься делать?

Элисон. Понятия не имею.

Клифф(разрезает бинт, начинает его завязывать). Не туго? Элисон. Нет, хорошо, спасибо. (Встает, подходит к гладильной доске, поднимает ее и прислоняет к буфету справа.) Клифф. А нельзя?..

Элисон. Исправить положение? (Ставит утюг на плиту.) Не знаю еще. Если можно, тогда, конечно, никаких проблем не будет.

Клифф. А если уже поздно?

Она только качает головой, ее лица он не видит.

Почему ты не хочешь сказать ему?

Элисон опускается на колени, чтобы собрать с полу белье, складывает его.

В конце концов, он тебя любит. Не мне тебе это говорить.

Элисон. Неужели не понимаешь? Он сразу начнет подозревать меня в каких-нибудь происках. Он все время убеждает себя в том, что я прекрасно знаю, какой он ранимый человек. Сегодня вечером все еще может обойтись, мы будем любить Друг Друга. А потом будем лежать с открытыми глазами, смотреть на рассвет через то окошко и бояться его. Утром он будет чувствовать себя обманутым, словно я собираюсь убить его самым коварным способом. Он будет следить, как у меня растет живот, и мне будет страшно глядеть ему в глаза.

Клифф. Может, придется и это вынести, дорогая.

Элисон. Ты сам знаешь, у Джимми собственная мораль. Мать называет ее «распущенностью». Да, его мораль свободна, но еще она очень суровая. Ты не поверишь, но до женитьбы мы не спали вместе.

Клифф. Действительно странно, зная его принципы.

Элисон. После знакомства все развивалось так стремительно, что у нас просто не было подходящего случая. Зато потом он меня извел тем, что я была девственницей. Он рвал и метал, словно я его в чем-то обманула. Можно подумать, что нетронутая женщина осквернит его.

Клифф. Никогда не слышал, чтобы ты так говорила о нем. Ему бы это понравилось.

Элисон. Не сомневаюсь. (Встает со стопкой белья в руках.) Как ты думаешь, он прав?

Клифф. В чем?

Элисон. Ну — вообще.

Клифф. Мы на многие вещи смотрим одинаково, потому что мы во многом похожи. Оба вышли из рабочих, если на то пошло. Я знаю, его родственники со стороны матери довольно состоятельные люди, но он ненавидит их так же, как ненавидит твоих. Правда, не совсем ясно, за что. Во всяком случае, он ладит со мной потому, что я обыкновенный. (Ухмыляется.) Заурядный, так сказать.

Элисон(кладет руку ему на голову и задумчиво гладит его). Ты думаешь, я должна сказать ему про ребенка?

Клифф(встает и обнимает ее). Все будет хорошо… увидишь. Скажи ему. (Целует ее.)

Входит Джимми. Внимательно и без удивления смотрит на них. Они делают вид, что не замечают его присутствия. Он идет к креслу налево и садится рядом с ними, берет газету, читает. Клифф смотрит на него, прижимаясь щекой к голове Элисон.

Ты здесь, старик? Где ты пропадал?

Джимми. Ты отлично знаешь, где я был. (Не глядя на Элисон.) Как твоя рука?

Элисон. Все хорошо. Там и не было-то ничего.

Клифф. Она у нас очаровательная, правда?

Джимми. Видимо, ты крепко вбил это себе в голову.

Клифф и Элисон все еще в той же позе.

Клифф. Не понимаю, какого черта она вышла за тебя?

Джимми. Ты полагаешь, с тобой ей было бы лучше?

Клифф. Я не в ее вкусе. Правда, дорогая?

Элисон. Я еще не определила свой вкус.

Джимми. Почему бы вам не отправиться в постель и не выяснить свои вкусы?

Элисон. По-моему, он не шутит.

Джимми. Конечно, нет. Трудно, знаете ли, сосредоточиться, когда рядом принимают такие позы.

Клифф. В душе он просто старый пуританин.

Джимми. В этом вопросе — возможно. Во всяком случае, у вас довольно дурацкий вид, когда вы облизываете друг друга.

Клифф. Я считаю, что она очаровательна. И ты тоже так считаешь, только твое свинство не позволяет тебе признаться в этом.

Джимми. Распутный валлиец. Ее папаша с мамашей бледнеют и всякий раз шепчут молитвы, вспомнив, что она моя жена. Если бы они увидели, что здесь происходит, их бы хватил удар. А интересно, раз уж к слову пришлось, — как бы они реагировали? Я думаю, вызвали бы полицию. (Дружелюбно.) У вас есть закурить?

Элисон. Сейчас посмотрю. (Идет к столу, там ее сумочка.)

Джимми(показывая на Клиффа). С каждым днем он все больше похож на мышь. (Пытается войти в прежнюю роль.) Правда, очень похож на мышь. Эти уши, мордочка, короткие лапки.

Элисон(роясь в сумочке). Он пугливый мышонок.

Клифф. Пи-пи-пи! Я мышка.

Джимми. Пискливая мышка.

Клифф(прыгает вокруг стола, пищит). Я мышка, мышка, пискливая мышка. Это мой ритуальный танец.

Джимми. Какой?

Клифф. Народный танец. Народный танец специально для мышей.

Джимми. От тебя пахнет. Ты это знаешь?

Клифф. А ты смердишь, старый косматый медведь. (Подходит к нему, хватает его га ногу.) Вонючий мишка.

Джимми. Отпусти ногу, остроумный придурок. Заворот кишок сделаешь. Я отдыхаю! Не отпустишь — оторву к чертям твой гадкий длинный хвост.

Клифф тянет его за ногу, и Джимми падает на пол.

Элисон(следит за ними с облегчением, на ее лице ласковая улыбка). Сигареты кончились.

Клифф волочит Джимми за ногу по полу.

Джимми(кричит). Ступай купи сигарет и перестань валять дурака.

Клифф. Ладно. (Неожиданно выпускает ногу Джимми, тот ударяется головой об пол и вскрикивает.)

Элисон. Вот полкроны. (Отдает Клиффу.) Киоск на углу, наверное, открыт.

Клифф. Хорошо. (Быстро целует ее в лоб.) Смотри не забудь. (Идет к двери.)

Джимми. Проваливай ко всем чертям!

Клифф. Эй, слабак! (Задерживается в дверях.)

Джимми. Чего тебе?

Клифф. Поставь чайник.

Джимми(вскакивая). Да я тебя сначала убью!

Клифф(ухмыляясь). Так-то, парень! (Уходит.)

Джимми стоит теперь около Элисон, она еще копается в своей сумочке. Через несколько секунд, осознав, что он рядом, она защелкивает сумку.

Джимми(берет ее за перевязанную руку). Как рука?

Элисон. Ничего. Ожог пустяковый.

Джимми. Все эти дурачества плохо кончаются. (Садится на край стола и держит ее за руку.) Прости меня.

Элисон. Пустяки.

Джимми. Нет, правда, прости.

Элисон. Да не за что.

Джимми. Я сделал это нарочно.

Элисон. Что ж…

Джимми. Ты постоянно у меня перед глазами, и я все время хочу тебя. Мне все время нужна какая-то разрядка. Я живу с тобой под одной крышей почти четыре года, днем и ночью мы вместе, и каждый раз меня прошибает холодный пот, когда я вижу тебя за каким-нибудь обычным делом с этим утюгом, например.

Она неуверенно проводит рукой по его волосам.

(Вздыхает.) Беда в том… Беда в том, что к людям привыкаешь. И даже ерунда, которой они себя занимают, становится тебе необходимой. Она по-своему завораживает. (Склоняет голову в ее сторону, задумывается.) По-моему, во мне много старого мусора. А это никому сейчас не нужно… (Прячет лицо у нее на груди.)

Она по-прежнему с опаской гладит его по голове. Джимми поднимает голову, они целуются.

Биография

Произведения

Критика



Ключевые слова: Джон Джеймс Осборн, John James Osborne, ​Оглянись во гневе, творчество Джона Осборна, произведения Джона Осборна, скачать бесплатно, скачать пьесы Джона Осборна, читать текст, английская литература 20 в.